Рудольф Штейнер, из GA 192 — Три лекции по школьной педагогике DOC (0.4 Mb)
Перевод с немецкого — Г. Случ

Я вам часто рассказывал о (моем) исключительно неудовлетворительном (missstimmend) опыте от всевозможных собраний учёных и профессиональных собраний. Там собираются люди для определенной задачи, способствующей развитию той профессиональной сферы, в которой они работают. Они собираются для того, чтобы подолгу, порой прилежно и усердно заниматься этим. Но я часто слышал разговор с использованием «профессиональной лексики». Людям хочется найти время, когда можно не говорить таким образом, когда больше не нужно не говорить о работе. Пусть эти часы они будут говорить о чем-то очень глупом, очень скучном, но это не будет связано с работой; когда начинаешь расспрашивать людей или обсуждать иные вещи, то это выходит, возможно, лучше (хотя это и нельзя точно подметить) более кратко: люди счастливы, когда они в разговоре не используют профессиональную лексику. Не доказывает ли это то, как мало мы связаны с тем, что действительно делает и должно делать человечество, если мы радуемся, что нам позволено уйти от того, что связано с нашей работой? А теперь я хочу спросить вас: будет ли когда-нибудь передовое человечество, которое пытается побыстрее ускользнуть от того, что связано с их специальностью, противостоять получающему радость от своей работы населению, занятому в области ручного труда? Если вы сегодня самодовольно говорите о том, что наносится ущерб населению, занятому ручным трудом, тогда спрашивать нужно не с населения, а с буржуазии, потому что она создала этот вред; именно там нужно его искать. Тех, кто был "втянут" в уничтожающий капитализм, как работники ручного труда, они поистине не могут создать такой порядок, при котором работа приносит радость, так как над ними есть слой людей, которые настолько стремительно, насколько это возможно, хотят ускользнуть от того, от чего они ощущают радость. Это побочный эффект нашей прежней педагогики. Это то, что в первую очередь необходимо видеть и это должно быть по-другому. В будущем у учителей и воспитателей во многом должны быть иные мыслительные привычки, отличающиеся от тех, что были раньше.

Что я хочу этим сказать? Я хочу, чтобы вам стало ясно, что сегодня нужно с помощью категорических выражений говорить о том, что происходит. То, что нам это необходимо, это видно благодаря мельчайшему, тому, что ужасающе мало и что проникает в содержание наших мыслей, в жизнь наших чувств и воли. Как мы должны достичь процветания воли, - а мы нуждаемся в будущем, чтобы воля процветала - если её нужно рассматривать в свете таких мельчайших привычек мышления и чувствования?

Чего же у нас сегодня нет из того, что должно было бы быть в будущем? Нам необходима настоящая школьная психология [Volkspsychologie]. Мы должны знать обо всем том, что присутствует в подрастающем ребёнке. Однако же мы отказались познавать это. Вместо этого у нас есть тестовые методики, с помощью которых мы ставим эксперименты на людях, потому что мы не можем постичь человеческое своеобразие. Предполагается, что всевозможные устройства показываю какие у человека есть способности. И мы не осмеливаемся сегодня говорить об этом. Но почему? Потому что у нас нет интереса к этому. Потому что мы идём по миру со спящей душой. Наша душа должна проснуться. Мы должны взглянуть на эти вещи.